Антименко Олег Олегович

Последнее десятилетие ХХ и первые десятилетия XXI века в зарубежном, а под его влиянием во многом и в отечественном научном дискурсе прошли под знаком «конца» - истории, модерна, а также связанных с ними идеологий. Провозглашалось, что возникшие в определенную историческую эпоху глобальные идеологии право-лево-центристского толка от марксизма до либерализма утратили свое значение и свою способность к мобилизации масс. Их место в постсовременной, постидеологической реальности заняли отдельные «молекулярные» идеологии «политики идентичности» и «политики действия». Однако события последних двух десятилетий (и особенно специальная военная операция), наглядно продемонстрировали значение и значимость идеологии в качестве фактора, оказывающего существенное влияние на формирование, функционирование, стабильность или дестабилизацию социальных систем. При этом современные западные общества, поставившие «движения идентичности» и «движения действия» во главу социально-политической жизни столкнулись с лавинообразным нарастанием проблем и, в первую очередь, резким увеличением количества радикальных идеологических групп и течений и связанных с ними акций насильственного характера, все более профессиональных, изощренных и жестоких. В статье предпринимается попытка обозначить возможные перспективные подходы к исследованию причин и глубинных механизмов этого явления, а также указывается на то, что отказ от государственной идеологии в качестве обязательной не обязательно означает отказ от идеологии, как от системы базирующихся на фундаментальных базовых ценностях идей, при помощи которых могут быть установлены, объяснены и обоснованы долгосрочные политические цели и средства их достижения как на внутреннем, так и на внешнем треке.

На протяжении последних десятилетий стало едва ли не общим местом говорить об окончательном «конце идеологии», причем как об объективно свершившемся факте, который очевиден и не требует обоснований. Между тем реальная практика свидетельствует об обратном: по большинству ключевых показателей, включая и темпы экономического роста и развития, лидируют страны, у которых существует (Китай) или до недавнего времени существовала (США, ЕС) четкая и последовательная идеологическая программа. В условиях углубляющегося кризиса либеральной идеологии, не критически воспринятой российским обществом, поиск собственных идеологических основ становится вопросом не столько теоретической необходимости, сколько реального практического выживания и сохранения России как единого государственного и социального организма.

Статья посвящена анализу имиджа как одного из инструментов контроля и управления социальным поведением индивидов в современном обществе потребления. В условиях, когда утилитарная роль товаров в значительной мере отступила на второй план, на первый вышла символическая статусная реальность, материальными знаками которой они выступают. Имидж, не утрачивая до конца в отдельных частных случаях инструментальную функцию, в целом приобретает новую роль социально признанной, узаконенной с позиции внутреннего аппарата принуждения сепаратной фокусной точки, позволяющей интерсубъективно организовать внутренние опыты в рамках стабильного и предсказуемого функционирования и воспроизводства системы. Традиционный внешний аппарат принуждения во всей полноте его репрессивных и надзорных функций применяется, во-первых, к асоциальному поведению, носители которого руководствуются символами, лежащими за пределами требующей воспроизводства системы. Во-вторых, его действие распространяется также и на те социальные слои, которые по тем или иным причинам оказались выброшенными за пределы «потребительской гонки статусов». Но даже в этом последнем случае он также стремится к снижению прямого воздействия в пользу автономного самоконтроля.